Архиепископ издали спросил у него: - Ну что, колдун, колдуешь? Не тепло - дожидаться-то! Дует! Мастер, не оборачиваясь, ответил: - А ты не скрипи, старик! Дело, чай, делаю! Афанасий рассердился: - С кем дерзишь, дурак? Оглянись! Иван Кононович оглянулся, но не оробел: - Прости, отче! Да ведь заругаешься, коли корабль плохо построим! Народ кругом посмеивался, ждал терпеливо.
От человека к человеку неслось: "Строить будет Иван Кононович, вишь, приехал из своей Лодьмы.
Иноземцы теперь потише станут.
Он дело знает!" В сумерки начали церемонию.
Вдоль могучего, гладко вытесанного бревна, которое лежало на дощатом помосте - у киля будущего корабля, встали рядом Иван Кононович, Иевлев, мастер Николс, Тимофей Кочнев, мастер Ян, десятский плотников Рублев, поп Симеон.
Митенька Горожанин, довольный, что ему выпала такая честь, поставил на помост чистое новое деревянное ведерко со смолою, такой же новый ящик с молотками и гвоздями.
Невдалеке от верфи, в церквушке ударили колокола.
Афанасий с попами и причтом, с соборными певчими и певчими-доброхотами пошел вокруг киля.
Когда процессия поровнялась с Иваном Кононовичем, он, вдруг сделавшись белым, как полотно, строго поджав губы, макнул кисть в ведерко со смолою и старательно, ловко и быстро промазал часть бревна.
