С такой ничто не страшно.
Сам Крыков жил одиноко, Молчана забрали на верфь в Соломбалу, захаживал один только Кузнец, но с ним было скучно - говорил только про страшный суд да про пришествие антихриста.
О Ватажникове и Гридневе был слух, что они на верфи в Вавчуге, хорошо еще, что не скрутили им руки и не отправили на Москву, да в Кромы, да в Рязань, - там бы бояре их казнили смертью... Крыков жил - день да ночь, сутки прочь.
По ночам в жарко натопленной таможенной избе не спалось - подолгу думал.
Мысли бежали чередой - невеселые, трудные, беспокойные.
И если раньше, в былые годы, ждал от будущего Афанасий Петрович только хорошего, то нынче о хорошем и не мечтал.
Ждал только худого... Так прожил ползимы.
Однажды в воскресный день поднялся до света, умылся в сенях таможенной избы ледяной водой, расчесал жесткие волосы костяной своей резьбы гребенкой, вышел во двор, где едва начинали розоветь снега.
