Письмо писал недоросль, но было оно так составлено, что Бориска в нем ничего решительно не понял.
Проводив недоросля, воевода велел подать себе капусты с клюквою и полуштоф остуженной водки.
Через несколько времени он взбодрился и воспрянул духом, рассуждая, что не так-то он прост и пуглив, на Азове-де похуже пугали, да не напугали.
И милость царская была при нем, пучеглазый в те поры сильно его обласкал и возвысил, назвал таким же себе верным, как и немчин Франц Лефорт... Но думный Ларионов и дьяк Молокоедов принесли боярину такие вести, что Алексей Петрович совсем опять потерялся: нынешней ночью на двинском льду, неподалеку от Гостиного двора, безымянные злодеи ножом убили до смерти холопа воеводы Андрюшку Сосновского... - Андрюшку? - пролепетал боярин.
Андрюшку, князь, - твердо сказал думный дворянин Ларионов, который всегда все говорил твердо.
Убили холопя насмерть.
Мороз крепкий, так он и заледенел за ночь вовсе.
Словно деревяшка... - Андрюшку? - опять спросил боярин.
