Сведали супостаты, что он, Андрюшка, тебе извет подал в приказной палате на тамошних стрелецких бунтовщиков.
Он же, Андрюшка, давеча мне сказывал, что-де видал тут, в Архангельском городе, одного из Азова беглого стрельца.
Сей стрелец его, Андрюшку, опознал и матерно ругал и поминал, кто за него, за Андрюшку, пытку принимает, и еще слова говорил поносные на тебя... - На меня? - Что-де зря тебя в Азове на копья не приняли, что-де ты да немчин-фрыга Лефортка - одна сатана, что-де зарок вы дали русского человека извести смертью, что-де народишка ничего не позабыл и все изменные имена ему, Андрюшке, тот беглый сказал: взяты-де твоим изветом - пес ты, дьявол, сатана! - за караул стрелецкого полку Яшка Улеснев, да писарь Киндяков, да старец Дий.
Ведомо тому стрельцу беглому, что ты, воевода, Кузьку Руднева да Сережку Лопатина засылал в Предтеченский на Азове монастырь - сведать, чего оный Дий говорит прелестного... - Было, было, - скороговоркой молвил боярин.
Они и сведали... - Сведали, да ноне на свете не живут... - Как? - Побили их, князь, некие люди.
А потом камень к ногам, да и в воду.
Вечная им память - Сережке да Кузьке.
И сказывал еще тот стрелец, что быть Андрюшке к ним - чтобы, дескать, молился, да перед смертью не грешил... - От Азова до Архангельска, - тихо сказал боярин, - добежала весть.
