Старик-то Тимофеев помер, изба у них чистая, просторная, а жильцов всего трое - вдовица сама, сынок Ванятка да бабинька рыбацкая Евдоха.
Что пожалуете за проживание - все вдовице на пользу, - бедно живут, страсть.
Старик ничего ей не оставил, все на монастырь записал, на поминание.
Одна только крыша над головой и есть... - Да примет ли? Мы с тобой люди беспокойные.
Как не принять, Сильвестр Петрович.
Вы отец крестный - нельзя не принять.
А уж вам житье будет - не нарадуетесь.
Ни об чем думать не понадобится.
Таких хозяек поискать.
Иевлев усмехнулся, дернул Егоршу за льняные мягкие волосы, потрепал весело: - И все ты меня учишь, и все ты меня учишь, учитель экой нашелся.
Ладно, собирай рухлядишку нашу да вели возок закладывать.
