Крыков все поглядывал на Сильвестра Петровича, он спросил: - Что глядишь, господин Крыков? Переменился я? - Переменился, Сильвестр Петрович.
Есть грех.
Был, прости на правде, вьюношем, а ныне муж.
Взошел, видать, в года... Иевлев усмехнулся: - Да и ты не помолодел, господин Крыков... Ванятка, высунув язык от напряжения всех своих силенок, вытянул наконец шпагу из ножен, похвастался Крыкову: - Вишь, дядя Афоня, - шпага! Тебе бы такую... Бурое от морозов и ветров лицо капрала дрогнуло.
Ванятка задел самое больное место, - он не нашелся, что ответить.
За него ответил Иевлев: - Будет и у дяди Афони шпага, будет, дитятко... Таисья вспыхнула, поняла.
Афанасий Петрович, чтобы скрыть волнение, охватившее его, опять принялся строгать щепки для будущей мельницы.
Сильвестр Петрович снял со стены искусно сделанную рамочку, прочитал старый пергамент, вделанный в рамочку.
