Корабельные мастера сюда их привезли, на верфи здешние.
Сами все поведают... Иевлев поставил два шандала поудобнее, поздоровался с Нилом Лонгиновым и Копыловым, пришедшими с опозданием, сел на лавку.
Кормщики, корабельные мастера, моряки азовского похода, вернувшиеся к своему Архангельску, перестали перешептываться, притихли, понимая, что недаром призваны к приехавшему по царскому указу большому офицеру.
Капитан-командор помолчал, собираясь с мыслями, готовясь к тому, что решил свершить неукоснительно, к тому, что царь называл консилиум, совет, коллегия.
Быть и здесь коллегии, совету, консилиуму! Очень тихо сделалось в горнице.
И опять все услышали, как за стеною поет Таисья: Высоко-высоко небо синее, Широко-широко океан-море, А мхи-болота и конца не знай, От нашей Двины от архангельской... - Господа честные, морского дела работники! - негромко сказал Иевлев, и легкий шорох пронесся по горнице: никто еще так не называл поморов.
