А ежели память у которых людей короткая, то извольте - напомню, как во время осады голландский офицер, артиллерист, царев крестник Янсен, тот, что не в первый раз и службу и веру менял, - к туркам переметнулся за ихнее, за золотишко, и, заклепав пушки, на Азов ушел, в крепость.
Вы на меня рукой зря машете, Сильвестр Петрович, тую лихую беду я вовек не забуду, как через сего изменника четыре сотни человек в красном свальном бою полегли, я сам там был, - тую кровищу по смерть не забуду... - Так ведь колесовали Янсена! - крикнул Иевлев.
Поздно колесовали! Злою смертью кончил живот свой Янсен, да беду, что учинил, тем не поправили... - Чего же ты хочешь? - Веры им не давать! - с отчаянием сказал Семисадов.
Может, и очень даже распрекрасные люди среди них есть, да дорого что-то нам стоят.
Покуда узнаем, кто хорош, а кто плох, кровью изойдем, господин капитан-командор... Сильвестр Петрович сжал зубы, лицо его пылало, на Семисадова он не смотрел.
Дружки были там, - тише, со скорбью сказал Семисадов.
