Тебя с нами не видывали, ты о нас и не слыхивал.
Ватажников и Ефим - кремни, не выдадут ни на дыбе, ни на огне.
Ни с какой сугубой пытки не заговорят.
А ежели воеводские псы, что сами прознали про Андрюшку-холопя, и возьмут меня за караул, - я ни на кого не скажу.
Понял ли? - Понял.
Ну, прощай, Афанасий Петрович, до доброго часу.
Прощай, друг.
Авось, свидимся.
Авось. Молчан нырнул в пробой между гнилыми, обмерзшими бревнами частокола.
Сердито залаял цепной пес, со звоном посыпались где-то сосульки, и все затихло.
Увижу ли его? - подумал Афанасий Петрович.
Ужели и его возьмут? Может, и не возьмут?" С тяжелым сердцем вернулся он к себе на таможенный склад.
ПОБОЛЕЕ БЫ НАМ ТАКИХ ОФИЦЕРОВ! В это самое время капитан-командор Иевлев писал письмо на Москву - Апраксину Федору Матвеевичу.
