Сзади, мягко ступая в валенках, подошел Иван Кононович, сказал, поглядев на Швибера: - Помрет он, Сильвестр Петрович... Иевлев велел вести воров за караул, сам вышел на ветер - отдышаться.
Весь день он пробыл в Соломбале, пытался навести добрый порядок на верфи, ходил по избам, сам смотрел, как закладывают в котлы продовольствие, сам снимал пробу и с тоской думал, что на Вавчуге, небось, ничем не лучше, чем здесь.
Татьба не ночная - дневная, и сам Баженин в ней - не последний человек.
Как же быть? Что делать? До поздней ночи он просидел на лавке в душной избе корабельных трудников - плотников, кузнецов, конопатчиков.
Народ говорил, он слушал, не смея взглянуть людям в глаза, не смея перебить.
Когда все выговорились, Иевлев с трудом поднял взгляд, заговорил медленно, тяжело: - Корабли строить есть дело государево.
