Перевалило уже за полночь, когда Крыков верхом выехал лесной дорогой на баженинскую верфь.
Было морозно, студеный ветер хлестал лицо, леденил, высекал слезы из глаз.
Баженинские сторожа, вооруженные мушкетонами и пищалями, долго не пускали застывшего на холоде Крыкова в дом Осипа Андреевича.
Крыков осмелел, сказал, что он по государеву спешному делу.
Ворота заскрипели.
Афанасий Петрович спрыгнул с коня, разминая озябшие ноги, быстро поднялся по высокому крыльцу.
В доме вздували огонь, бегали с лучинами, со свечами.
Показался сам Баженин - огромный, нечесаный, в пуху, босой, спросил, за каким бесом всех побудил? Крыков ответил, что скажет обо всем Иевлеву и никому более.
