Пора быть флоту... Семисадов сказал со вздохом: - Ведаем, Сильвестр Петрович.
Полегше бы только: мрет больно народишко.
Маненько бы полегше... Иевлев ответил, что обидчики пойманы, будут наказаны, корм пойдет получше.
Рябов усмехнулся на его слова, сказал насмешливо: - Ой, Сильвестр Петрович, так ли? Одного татя поймал, другие не дадутся.
Хитрее будут.
Да и то: вот на Вавчуге ты сам видел, а лучше ли там? Говорят, не лучше - хуже, от тебя и концы в воду спрятаны.
Здесь Швибер - немчин, на Вавчуге Баженин - свой.
А толку что? Молчан издали с ненавистью крикнул: - От них дождешь! Наголодаешься, кнутами засекут, ручки-ножки повыдергивают, на страшный суд и предстать в таком виде будет соромно... Сильвестр Петрович прищурился на чернобородого, косматого Молчана, спросил отрывисто: - Кто таков? - Человек божий, обшит кожей! - нагло ответил Молчан.
Так ничем и не кончилась беседа.
Люди были измучены и ожесточены до крайности, все хотели с верфи уходить, об иноземных мастерах Николсе и Яне отзывались с ненавистью, Швибера сулили убить до смерти, ежели еще придет на верфь.
