И так славно... - Потянул к себе кожаную сумку, лукаво посмотрел на Иевлева, вынул из сумки письмо.
Прочти! Сильвестр Петрович развернул лист, впился глазами в прыгающие, неровные торопливые строчки царева письма: "Понеже ведает ваша милость, что какими трудами нынешней осенью под Кожуховом через пять недель в марсовой потехе были, которая игра, хотя в ту пору, как она была, и ничего не было на разуме больше, однако ж, после совершения оной, зачалось иное, и прежнее дело явилось яко предвестником дела, о котором сам можешь рассудить, коликих трудов и тщания оное требует, о чем, если живы будем, впредь писать будем.
С Москвы на службу под Азов пойдем сего же месяца 18-го числа..." Иевлев читал, Маша наверху пела: Ласточка косатая, ты не вей гнезда в высоком терему.
Ведь не жить тебе здесь и не летывать... - Прочитал? - спросил Апраксин.
Сильвестр Петрович молча кивнул головою.
Потом сказал грустно: - А нас не зовут... - Позовут! - уверенно ответил Федор Матвеевич.
Не нынче, так завтра, а не завтра, так послезавтра.
