Весеннее солнце пробивалось в окошко, серебром высвечивало плывущие по полотнам карбасы, крутую волну, вздетый парус, травы, диковинные деревья... Рыбаки трясли головами, хвалили, крякали.
За щами рыбак Парфен, мужчина суровый и малоразговорчивый, вдруг сказал: - Пусть здоров будет на долги годы Афанасий Петрович.
Я его и за вихры драл в старопрежние времена, а нынче велю: поклонитесь господину Крыкову.
Он проведал, что монаси из Николо-Корельской обители зло удумали: новых рыбарей себе набрать покрутчиками, а про вас, которые были на верфи, монаси порешили не вспоминать.
Возьмем, дескать, новых служников, будут покорнее.
И не пожалел труда Афанасий Петрович: всех рыбарей обошел и объехал - и ближних и дальних, - упреждая, чтобы не нанимались в обитель, не делали худо против братьев своих, Белого моря старателей.
Никто из нас не пошел покрутчиками в монастырь, пришлось келарю снова вам кланяться... Рябов взглянул на Крыкова, - тот сидел опустив голову, красный, катал крошки на столе.
