Море наше большое, а рыбаков на морюшке не так-то много.
Монастырь казну на рыбе складывает - то всем ведомо.
Кого попало наберете - сами каяться будете.
Снасть ваша дорогая, богатая, не враз новую построите.
Верно ли говорю, други? Рыбаки робко подтвердили: - То так! Рябов говорил дальше: - Обиды вы нам, служникам монастырским, злые чинили.
Молитесь, а не по-божьему делаете! За что жестоким заточением наказаны были многие морского дела старатели? За что заперли в подземелье, словно бы татей, добрых наших трударей? За что меня невольником на чужеземный корабль продали? Агафоник застучал посохом, закричал, заплевался, но вскорости притих.
Рыбаки смотрели на него недобрыми глазами.
Злее всех смотрел чернобородый, незнакомый.
Рябов молча выслушал все угрозы и ругательства отца келаря и упрямо завел свое: нынче, мол, тому не быть, что о прошлом годе было.
